| Ерпылёв Иван (Оренбург) |
|
Дети полынного века. Дети ядерного мая и свободной России. Вот мы выросли. Вот я стою - родившийся в прошлом веке, мало того - в прошлом тысячелетии, при советской власти (всё равно, что при Мао Цзе Дуне). Как я ощущаю свою древность! Всё-таки память моя - оттуда. Дети нового века - индиго, Тыкающие в айпад на уровне интуиции, Вы - заложники аниме и виртуала. Я не завидую вам. У вас не будет жвачки Love is... И того изобилия, которое рождается недостатком. Какие же вы модные, ненатуральные, смешные, Способные повеситься из-за ЕГЭ И потерять девственность в шестом классе, Да ещё и хвалиться этим! Бедные мои учителя! Как же будут они Говорить вам о Наташе Ростовой? Ну да ладно. Может - подружимся, Поколение икс, загадочное и простодушное. * * * Раздватричетырепять. Можно написать с пробелами. Но я экономлю время. Сейчас его не хватает. Будто в сутках восемь часов, и те уходят на сон. За время мы боремся. Мы глотаем фразы, здрась Нам некогда изучать грамматику, какдила. Но мы хотим быть оригиналами, превед, кросавчег. Мы хотим общаться (добавляйтесь в контакте), чтобы обсуждать интересные вещи: самец есть? Красиво жить не запретишь. Диор. Бентли. Сваровски. Сен Лоран. Но чтобы жить, нужны деньги. Денег всегда мало. И времени. Тогда мы идём в кино на «Реквием по мечте». Да, как в романе Хемингуэя, - мы чувствуем обречённость наших усилий. Не распустятся розы на песке сердец. Колокол звенит - по нашей юности, Так быстро ставшей банальностью. Ода пульту Это почти что член семьи, Всеобщий любимец. Бабушки заботливо заворачивают его в полиэтиленовый пакет — чтобы не простудился. Простые работяги тычут жирными от селёдки пальцами в его нежные кнопки и непременно заливают пивом. О, этот пульт — лампа Аладдина. И если ковёр-самолёт — это боинг, а скатерть-самобранка — грязный макдоналдс за углом, то для артефакта восточного искателя приключений других аналогов нет. Женщины живут сериальным счастьем, вместо того чтобы поцеловать мужа. Мужчины смотрят на роту мощных мужиков с мячом, вместо того чтобы делать зарядку. Счастье гарантировано каждому, а если оно не по вкусу – не сравнивайте эрзац с Арабикой. Даже лампа Аладдина не поможет прошибить головой стеклянный экран телевизора. * * * Акриловыми красками Можно рисовать везде. Я куплю целое ведро сияющей охры, Возьму толстую кисточку Из шерсти дикого верблюда И стоеросовыми буквами намалюю На железобетоне твоего сердца: «Я тебя люблю!» На стыке февраля и марта Судьба как лезвие тонка: Есть шанс по-новому сдать карты, Подпрыгнуть выше потолка. От неподвижности нет прока: Растает прошлогодний лёд И в грязном, мусорном потоке Всё одряхлевшее уйдет. Вода останется водою, Но только в качестве ином. Весна красна своей борьбою С застывшим, косным веществом. Не зря в сибирской глухомани, Где только снег и мерзлота, Нет этой невесомой грани, И жизнь бесцветна и пуста. Там нет огня для вдохновенья: Всегда один и тот же день. Не горячит, не бродит в венах Веселый воздух перемен! КОЛОКОЛА Пролетает заря золотая Над горизонтом от края до края. Перекличку свою начинают Лебеди-колокола. Сквозь тягучий времени студень В вихре праздников или буден Ранний звон всё равно разбудит!.. Звук, как птица, крылат. В храмах уже зажигают свечи, В Новгороде бушует вече. Души поэтов колокол лечит Возложением рук. Бом! - И грозы уходят в небыль. Бом! - Молитва стремится в небо. Бом! - «Господи, даждь нам хлеба!..» Гром. - Дух. - Звук. * * * Разведу костёр из старых вёсен, Обломаю ветки у рябины. Наступила слякотная осень – Ноября постылая рабыня. Наступила – даже не сплотилась, Прибрела и стукнула клюкою: Берегите до апреля силы, Вы ж хотели света и покоя. Не хочу назойливой шарманки, Моросящих дней однообразья: Снег чуть показался спозаранку, А в обед всё затянуло грязью. Топай по проулочкам кисельным! Будешь в чернгзёме по колено. Грусть разлита в воздухе осеннем, Всё печально. Сумрачно и тленно. |