Сейчас, когда суда под флагами доброго десятка стран вспенивают винтами воды Баренцева моря, извлекая с под­водных глубин на свет Божий останки гордости русского кораблестроения, когда из под половицы доно­сится сварливый шепоток о том, что мол, ничего мы не можем и не умеем, когда исторически русский ре­гион отдается без боя древним конкурентам, а в детских книжках традиционное место поморов занимают мифические косматые викинги, без определенной национальности, как нельзя кстати выходят серьезные, без преувеличения. фундаментальные труды о подлинной истории открытия и изучения Русского Севера.

Что знали мы лет еще десять назад о героях Арктики? Легендарный Амундсен и благородный Нансен, скупые отписки о Седове, и, разумеется, гибель «Челюскина» да дрейф Папанина. Позже, в журнале «Вокруг света» стали появляться осторожные заметки о Колчаке, что, мол, и он был одним из героев русского Заполярья.

Однако судьба подлинных первооткрывателей, героев Северного морского пути, ледяной линии фронта Великой Отечественной, вожделенного немцами тайного перехода в другое полушарие, капитанов легендарного «Вайгача» и «Ермака» вновь открывается нам со страниц книг, созданных авторами в дни, столь же смутные, как и в далеком начале двадцатого, когда встречали вернувшихся на Большую Землю героев не лавры и почести, а жестокая реальность мировой войны.

Тем более неожиданно получить образец «полярной» биографии от Михаила Чванова. Книга его «Загадка штурмана Альбанова», роман-поиск и роман-биография, посвящен фигуре, на первый взгляд далеко не самой значительной в русской полярной эпопее. Это не капитан, не руководитель экспедиции, это мятежный штурман с судна Брусилова «Св. Анна», решившийся на безумный переход по ледовым просторам, оставив корабль, но спасая жизни измученных членов экспедиции. Тяжелейший путь во льдах, измена и раскаяние спутников, яркие детали в описании тяжкой судьбы первопроходца начала века - лишенного практически всех благ цивилизации - не только что радиосвязи, но и элементарной винтовки. «Доберемся до мыса; Флора - сделаем лук» - говорит; Альбанов теряющему надежду спутнику. Чванов приводит 6листательный эпизод - отчаявшемуся штурману является в сновидении добрый старец, в котором тот без; труда распознает святого заступника путешествующих мореплавателей - Николая Мир Ликийских чудотворца. Особый акцент сделан автором на Вере Альбанова, на его истинно православное упование на Волю Божию, на небесных заступников, что не дадут остаткам экспедиции пропасть во льдах. Чудеса, свидетелем которых становиться уфимский штурман, осознанные им не сразу, на первый взгляд кажутся случайными совпадениями: вроде того, открой Альбанов железную банку, болтавшуюся в течении целого месяца перед носом на брошенной полярной базе, найди лежавшую в ней карту, уступи на миг соблазну - и это невинное любопытство непременно стало бы первым эвеном простой цепочки, которая привела бы его и спутников к неминуемой гибели в белой пустыне.

Однако роман этот - не просто история штурмана и его полярной экспедиции. Это и роман о поиске самого героя, о кропотливой работе в архивах и библиотеках, о встречах со старожилами родной Уфы и других городов русских. Он наполнен романтикой поиска - Альбанов ищет неведомые края, Чванов ищет неведомого Альбанова, спустя без малого сотню лет после описываемых событий. Здесь стоит подробнее остановиться на особом авторском видении мира и связи времен.

Сравним альбановскую эпопею с близкой по духу и по жанру трилогией Н. Черкашина «Кровь офицеров», также посвященной отысканию в кипящем современном мире следов арктических первопроходцев. У этого автора старый мир сохраняется некими островками, случайно уцелевшими обломками прошлого, осколками, разлетевшимися по России после чудовищного взрыва, и Н. Черкашин, как открыватель, находит такие обломки в квартирах, музеях и на старых фото, эти обломки - такие же герои его трилогии, как и описываемые персонажи.

Чванов воспринимает мир более целостно. Конечно, и в его произведении присутствует романтика старой, наполненной реликвиями квартиры, но она - не случайный обломок, не дивное открытие, а естественная часть картины мироздания, занимающая свое законное и непоколебимое место на белом свете. В его романе-поиске цепочка времен выглядит естественной, он не уповает на случайное открытие, а методично, шаг за шагом находит следы своего героя там, где и пред полагает найти. Его интересуют не столько подробности героического путешествия, сколько простой человеческий облик героя. Перерывая пожелтевшие гимназические кондуиты, рассматривая учительские записи о невинных проделках и шалостях уфимских первоклашек, он видит Альбанова в школьниках современных, резвящихся с ранцами за спиной в палой кленовой листве, и, отсчитывая время назад, предлагает нам заглянуть вперед. Кто мог подумать, говорит Чванов, что из посредственного ученика с тройкой по географии Альбанов превратиться в героя Арктики. Знаменовал ли «трояк по закону Божию» чудесное явление старца в полуобморочном полярном забытьи?

Роман-поиск по природе своей может быть разным. Он может быть романом-реквиемом, и работа Чванова не лишена этой черты. Роман-поиск может писаться затем, чтобы или развенчать некое историческое лицо. В нем можно собрать из архивных обрывков исторической мозаики бронзовую скульптуру, а можно слепить, почти что из праха, живого, страдающего и любящего, посредственного, и в то же время незаурядного, человека.

Именно последнее и удалось Чванову блестящим образом. Чем располагает автор такого произведения? Допуск в архив еще не ключ к разгадке тайны живого человека. Архивные материалы дополнены многочисленными беседами с досей поры живыми современниками. Их мир никуда не ушел и не рухнул, как это пытаются представить многие авторы, исторических эпопей, искусственно сбрасывая описываемые события куда-то вниз по исторической линейке. Уфимский старик прекрасно помнит свой город другим, но он видит его и сегодняшним. И старик этот также становиться героем романа.

Этот «роман-поиск» бесспорно выходит за рамки, выставленные самим автором. Вторую часть этого словосочетания без всяких сомнений можно отбросить, первую написав с большой буквы.

Мы не будем столь же подробно останавливаться на произведениях, составивших первую; половину книги Михаила Чванова. Сборник рассказов «Крест мой?» составлен из разных, но бесспорно; талантливых и увлекательных рассказов автобиографического характера. Тематика их поражает своим охватом: здесь пересеклись и потрясающие по красоте описания родной природы, и жутковатые зарисовки югославской войны. Русские, да не русские люди, крестьяне и геологи со своими переживаниями - каждый из этих рассказов заслуживает подробного и обстоятельного разговора.

Особенно впечатляет короткий но удивительно пронзительный рассказ-крик «Католический крест». За неожиданным, но очень емким образом - большим нательным крестом со скрытым лезвием прячется суровая картина межконфессионального и гражданского конфликта, представленная писателем без фальшивой риторики и высокопарного пафоса. «Свидание в Праге» также будет близко сердцу каждого русского, памятующего о своих славянских братьях.

Можно лишь поздравить писателя, одной только книгой из двух частей представившего столь разносторонний и чуткий дар. Дар носителя Слова, заставляющего без принуждения и давления, без привычной в последнее время пропаганды просто задуматься хоть ненадолго, о судьбе человеческой плотном потоке времен.